ПрезиДЕНТ
Войти  
Подписка 0
Курьер

Mskagency: Семь объектов здравоохранения построят в «новой» Москве до конца 2018 г.

Оцените эту тему:

1 сообщение в этой теме

12.08.2015 14:12. Агентство "Москва".

Семь объектов здравоохранения будет построено на территории «новой» Москвы до конца 2018 г. Об этом на пресс-конференции сообщил руководитель департамента развития новых территорий Владимир Жидкин.

Чиновник отметил, что на сегодняшний день в ТиНАО построено восемь объектов здравоохранения.

«Я хочу напомнить, что из восьми построенных четыре были небольшими и быстровозводимыми, а вот семь, которые будут построены как за счет бюджета, так и за счет средств инвесторов, - это крупные поликлиники от 350 до 720 мест. В этом году будет построена одна крупная поликлиника на внебюджетные средства», - сказал В.Жидкин.

Ранее в пресс-службе столичного департамента развития новых территорий сообщили, что в декабре 2015 г. планируется ввести в эксплуатацию поликлинику в ЖК «Новые Ватутинки» в «новой» Москве.

В пресс-службе также отметили, что в декабре 2015 г. запланирована сдача в эксплуатацию подстанции скорой медицинской помощи на 10 машино-мест в Троицке.

Ссылка на источник

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Создайте аккаунт или войдите для комментирования

Вы должны быть пользователем, чтобы оставить комментарий

Создать аккаунт

Зарегистрируйтесь для получения аккаунта. Это просто!


Зарегистрировать аккаунт

Войти

Уже зарегистрированы? Войдите здесь.


Войти сейчас
Войти  
Подписка 0

  • Похожие публикации

    • Автор: aeneus
      В 2018 году Департамент природопользования издаст обновленную версию Красной книги Москвы, учитывая территорию Троицкого и Новомосковского административных округов (ТиНАО).
      — Так как работы по обновлению Красной книги будут проводиться весь следующий год, мы не знаем точно, какие животные и растения в нее войдут, а каких исключат, — сообщается на сайте «Москва 24» со ссылкой на пресс-службу ведомства.
      Ответственный редактор Красной книги Москвы Борис Самойлов предлагает поместить главу о территории ТиНАО в отдельную часть, так как площадь этой территории сильно отличается от других столичных округов.
      Руководитель Московского городского общества защиты природы Галина Морозова поддержала эту идею. По ее словам, обследование всей территории Новой Москвы до 2018 года – это трудоемкая работа, на которую может не хватить времени.
      Кроме того, к концу 2016 года планируется переиздать Красную книгу Москвы шестилетней давности как подарочные экземпляры.
      Источник: http://newokruga.ru/krasnuyu-knigu-stolitsyi-obnovyat-s-uchetom-territoriy-novoy-moskvyi/
    • Автор: Kseniy
      Нашу Передельцевскую больницу после окончания ремонта обещали сделать центром паллиативной помощи в ТиНАО. Ремонт завершен?
      Нюта Федермессер: Мы сократим 10 ставок управленцев и создадим 300 новых рабочих мест врачей и медсестер
      Директор Центра паллиативной медицины Департамента здравоохранения Москвы рассказала о реорганизации службы
      Нюта Федермессер Фото предоставлено фондом помощи хосписам "Вера" Москва. 3 ноября. INTERFAX.RU - Приказом Департамента здравоохранения Москвы все восемь московских хосписов и Центр паллиативной медицины объединены в одно учреждение. Формально оно носит название Центра, а хосписы стали его филиалами. О том, какое значение имеет эта реорганизация для службы паллиативной помощи в целом, корреспондент "Интерфакса" побеседовал с директором Центра Анной Константиновной (Нютой) Федермессер. Она больше известна как руководитель фонда "Вера", но с апреля курирует фонд не как президент, а как как член правления.
      - Анна Константиновна, на фоне всей остальной России ситуация с паллиативной помощью в Москве выглядит хорошо, хотя до идеала тем не менее далеко. Да и сообщения о самоубийствах онкобольных по-прежнему вызывают широкий резонанс. На этом фоне приказ о слиянии хосписов и возглавляемого Вами Центра паллиативной медицины все-таки не может не вызвать обеспокоенности...
      - Если смотреть в суть вещей, то это — не просто создание одного-единственного юридического лица — это приказ о реорганизации всей паллиативной службы столицы. И он касается не только формы, но и содержания.
      Во-первых, по нашим подсчетам, в Москве ежегодно в паллиативной помощи нуждается около 56 тысяч больных, и прогнозы показывают, что цифра эта будет расти. Тому виной и демографическая ситуация - старение населения, и развитие медицины, люди стали меньше умирать от сердечно-сосудистых Заболеваний, выросла продолжительность жизни при тяжелых хронических заболеваниях. Однако, по данным 2015 года, паллиативную помощь получили в городе не более 14 тысяч человек. То есть около 25 процентов. И реорганизация призвана как раз эту ситуацию исправить.
      Во-вторых, у нас в городе уже много лет работали восемь хосписов. Примерно одинаковые по структуре, но разные по результативности. Так, в любом хосписе 30 коек, любой работал (и будет работать) по территориальному принципу, в каждом организована выездная служба. Но при этом в одних хосписах врач за год посещал двух тысяч больных, а другом — чуть больше 300. В одних хосписах эффективные лекарства, в том числе опиоидные анальгетики, расходовались в сотнями упаковок, а в других — считанными единицами. И финансирование было очень разное. Где-то было круглосуточное посещение, а где-то родственников не пускали к их умирающим близким. Соответственно, одни хосписы пользовались заслуженным уважением, а отношение к другим было весьма настороженным.
      В-третьих, надо четко понимать, что около 80 процентов наших пациентов не требуют госпитализации — им достаточно получать адекватную терапию дома. Надо лишь обеспечить для этого условия. Однако анализ работы хосписов показал, что больные с одинаковыми диагнозами, одинаковой тяжестью состояния и одинаковыми условиями жизни в одном случае оказывались на хосписной койке, а в другом — оставались жить дома, обезболенные, с круглосуточной поддержкой медицинского персонала, среди своих родных стен и с близкими рядом. Короче говоря, разные хосписы работали по разным стандартам. А это, конечно, неприемлемо для мегаполиса. И это сейчас хорошо понимают в Департаменте здравоохранения, поэтому и начались эти перемены – чтобы сделать качественную помощь в конце жизни доступной для каждого пациента в Москве.
      Эта ситуация сложилась не вчера — еще в 2011 году я, будучи президентом благотворительного фонда помощи хосписам "Вера", направила в Департамент здравоохранение письмо, в котором предлагала выделить один из хосписов как головной, который бы отвечал за качество паллиативной помощи в городе в целом. Я предлагала запретить хосписам самостоятельные безграмотные закупки расходников, перевязочных материалов и медикаментов, чтобы не оставить врачам выбора и чтобы они были вынуждены, даже при нехватке знаний и опыта, использовать то, что эффективно работает и нужно пациентам, а не то, что они там закупили. Морфин и дюрогезик, а не промедол или омнопон, повязки с серебром и на гелевой основе, а не марлю и зеленку. Естественно, головным я предлагала сделать Первый московский хоспис им. В.В.Миллионщиковой. Причем я тогда не мыслила словами "оптимизация", "реорганизация" - речь шла об элементарном приведении всей паллиативной помощи в хосписах к одному знаменателю.
      Теперь это уже почти реализовано, закреплено приказами Депздрава. Юридическая часть. Теперь мы, наконец-то, получили реальные рычаги влияния: к сожалению, рекомендации главного специалиста можно проигнорировать, а приказ по учреждению уже не заиграешь. На лекции фонда "Вера" можно было наплевать, а на распоряжение об организации обязательного образовательного курса не плюнешь.
      Правда, увы, головным учреждением всей службы становится не Первый московский хоспис, а Центр паллиативной медицины. Но идеологическим центром, конечно, остается хоспис на ул. Доватора. Центр - это самая молодая медицинская организация в структуре московской паллиативной помощи, он создан в феврале 2015 года. И его лидерство объясняется в основном тем, что в нашей системе он — самый крупный: здесь 200 коек. Но здесь я проблемы не вижу — мы взаимодействуем мы с Дианой Невзоровой (главный врач Первого московского хосписа — ИФ) круглосуточно. И мы с ней, безусловно, единомышленники.
        Фото предоставлено фондом помощи хосписам "Вера" - Вы сами сказали, что 80 процентов пациентов нуждаются в патронаже на дому, а не в лежании на койках. Но хватит ли сил организовать такой патронаж усилиями хосписов и ЦПМ?
      - Не хватит. Но система паллиативной помощи — это не только ЦПМ и хосписы со своими стационарами и выездными службами. Это еще и отделения паллиативной помощи в 14 городских больницах (305 взрослых и 70 детских коек, а так же две детские выездные службы), и это 54 кабинета паллиативной помощи в амбулаторно-поликлинических центрах. Административно они, конечно, будут подчиняться своим главным врачам — но методологически, идеологически и функционально — нам. В этом ничего неожиданного или сложного нет, так работает очень много служб. Это очень серьезно улучшит доступность помощи, если только нам все удастся, конечно, и тоже при постоянной помощи руководителей московского здравоохранения.
      Пока кабинеты паллиативной помощи еще недоукомплектованы врачами, причем почти наполовину. Но они уже получили финансирование из городского бюджета, а Диана Невзорова сейчас работает над тем, чтобы привлечь и обучить врачей для этих кабинетов. Чтобы там, где найти на работу человека не удалось, можно было бы переучить кого-то из сотрудников поликлиники. Все-таки пока кадров в нашей службе явно недостаточно.
      Отделения в многопрофильный больницах и кабинеты в АПЦ должны обеспечить создание системы, которую на западе называют step-down (на ступеньку вниз) — преемственность в оказании помощи на разных этапах лечения. То есть еще не хоспис, но уже не специализированная помощь, направленная на излечение. Ведь пока, честно говоря, у каждого нашего больного возникает ситуация, когда он, пусть на небольшой период времени, но оказывается безо всякой помощи — специализированная терапия себя уже исчерпала, а паллиативная еще на него не рассчитана. Специализированные кабинеты в АПЦ должны исключить подобную ситуацию, а в будущем (я очень на это надеюсь!) паллиативная помощь станет неотъемлемой частью работы семейных врачей. Каждый из которых должен знать основы паллиатива и уметь грамотно подбирать симптоматическую терапию для тех, кто пока еще не нуждается в постоянном хосписном патронаже.
      Врачи кабинетов должны тесно сотрудничать и с участковыми терапевтами, и с врачами-специалистами по основному заболеванию пациента, и с паллиативными стационарами и патронажными службами (но ни в коем случае не подменяя их, а лишь выполняя функцию маршрутизаторов), и, главное, с социальными службами. В городе социальная помощь есть, работает для кого-то неплохо — но вот вопросы взаимодействия с медициной, когда речь идет о тяжелых пациентах, особенно с психическими расстройствами или с болевым синдромом, практически не решаются. Тут нужна помощь медико-социальная, комплексная. И без взаимодействия нам не вытянуть.
      Кроме того, надо смотреть правде в глаза: сейчас в хосписы попадают только онкобольные. А должны — и люди с другими диагнозами, если в конце жизни они испытывают страдания и особенно хроническую боль. Это пациенты с кардиологической патологией, с последствиями тяжелых травм, с хронической обструктивной болезнью легких... Мировой опыт и доказательная медицина говорят, что в конце жизни, когда нужно лечить симптомы, а не болезнь, различий особенных нет, и паллиативная помощь всем показана одинаковая. Да, у всех этих больных есть свои особенности, которые надо изучать — но врачу паллиативной помощи это сделать проще, чем участковому терапевту.
      - Если есть кабинеты паллиативной помощи и если есть хосписы — то чем будет заниматься выездная служба?
      - Тем же, чем она занимается сейчас. Профессиональной помощью пациентам и их семьям в последний год жизни больного. В 2017 году мы переведем выездные службы на семидневный режим работы. Выделим круглосуточные бригады. Плюс, очень надеюсь, снимем нагрузку со "Скорой помощи". Непрофильную нагрузку — давайте не будем забывать, что облегчения последних дней жизни пациентов и медицински, и фармакологически, и законодательно отличается от спасения людей. А Скорая помощь - про спасение. Поэтому развитие выездной службы не только разгрузит скорые и сэкономит городу деньги, но и приведет к улучшению качества жизни и, да, качества смерти, паллиативных пациентов. Врачи скорой помощи, которые приезжают к нашим больным, или оказываются беспомощными или делают свою работу - спасают, и таким образом зачастую лишь продлевают мучительный уход...
      - Вы сказали "законодательно"?..
      - Да. В 2011 году был принят Федеральный закон №323 "Об основах охраны здоровья граждан Российской Федерации", который является медицинской конституцией. Но он не совершенен, и даже (я сейчас говорю про паллиативную часть его) противоречит сам себе. Так, статья под номером 45 прямо запрещает эвтаназию. Но определяет ее как "ускорение смерти какими-либо действиями (бездействием) или средствами, в том числе прекращение искусственных мероприятий по поддержанию жизни пациента". А часть 7 статьи 66 гласит: "Реанимационные мероприятия не проводятся... при состоянии клинической смерти на фоне прогрессирования достоверно установленных неизлечимых заболеваний...". Врачи Скорой, как и любые врачи, естественно, стремятся в любых ситуациях спасти пациента, руководствуясь именно 45-ой статьей — и, если они этого не сделают, то им светит уголовное дело и суд. А вот за то, что они вернули к жизни терминального (умирающего — ред.) больного четвертой стадией рака, даже когда родственники умоляют этого не делать — ответственности нет. Никакой. Хотя по человечески это не правильно.
        Фото предоставлено Центром паллиативной медицины Нам очень нужно изменить законодательство, и разработать специальную справку. При полном запрете на эвтаназию, у нас должно появиться что-то похожее на "advanced care plan", что-то типа "индивидуального плана (карты) ведения паллиативного пациента". Она с одной стороны стала бы индульгенцией для любого медика, освобождая его от обязанности спасать умирающего, а с другой — защитила бы интересы пациента. Ведь именно в таком документе можно прописать как отказ от перевода на искусственную вентиляцию легких, так и наоборот, обязать медиков перевести пациента в отделение интенсивной терапии при ухудшении состояния, если он этого хочет. По мере развития болезни пациент вместе с врачом может вносить в план изменения, ведь его отношении к болезни и жизни может меняться… Причем форма эта должна работать так, как сейчас работает "Обменная карта беременных" - она должна быть валидна на любом этапе лечения для любого специалиста в любом лечебном учреждении.
      Пока такой карты нет. Но я уверена, что она появится. Хотя даже после этого хотелось бы, чтобы к пациентам, нуждающимся в паллиативной помощи, выезжали именно паллиативные специалисты, обученные качественной помощи, грамотному общению с семьей, умеющие предупредить грамотной терапией появление тягостных симптомов.
      - Но выездная служба — это дорого...
      - Использовать для этого скорую помощь — куда дороже! Мы с экономистами посчитали: сегодня выезд бригады "103" стоит 5.700 рублей, а выезд нашей бригады — меньше 3.000. Все затраты на создание выездной службы значительно снизят нагрузку на бюджет Скорой и освободят ее сотрудников от непрофильной нагрузки. Плюс надо учитывать то, что называют "нематериальным активом" - про своих пациентов мы знаем все, нашей службе не надо будет заново собирать анамнез, вникать в семейную ситуацию, и это знание сокращает время нахождения медика у койки пациента.
      Строго говоря, в хоспис надо госпитализировать человека, чей жизненный прогноз не превышает три месяца. Но давайте смотреть правде в глаза – зачастую у нас лежат люди, чей прогноз гораздо больше — порой больше года, а то и многих лет, при условии хорошего ухода. Да, такие пациенты тоже неизлечимо больны, но они не являются клиентами паллиативной медицины. Это стабильные тяжелые хронические больные, а паллиативная помощь должна появиться на пороге, когда прогрессирующее заболевание вступило в активную терминальную фазу. Стабильные хронические больные вполне могут находиться дома, и при нормальной ситуации в семье и правильно организованном уходе им дома лучше, там элементарно "родные стены". И дома проще сохранить большинство жизненных функций, ведь дома меньше правил и запретов. Вот таким стабильным пациентам нужны паллиативные кабинеты в поликлиниках, а если состояние ухудшится, то тогда подключатся выездные паллиативные службы центра, а позже, увы, и хосписа. Главная задача выездной службы — патронаж. А главная цель — работать с пациентом и его родственниками на опережение симптомов.
      Потому что, как это ни грустно и не ужасно звучит, специалисты паллиативной помощи знают, что появление новых симптомов неизбежно и предсказуемо, и мы понимаем, что ожидает того или иного пациента. Значит, мы можем и должны быть готовы к любому осложнению. А для этого важно знать: если началась тошнота, то для предотвращения мучительной многократной рвоты надо сделать вот это; если метастазы в легкие, то скорее всего будет одышка и надо заранее снабдить пациента кислородным концентратором на дому; если рак поджелудочной, если поражены кости, если хроническая сердечная недостаточность, короче говоря, если мы точно знаем, что появится боль - то понадобится морфин. И важно научить пациентов и родственников при ухудшении состояния сначала звонить не в скорую, а в координационный центр паллиативной помощи, который, я надеюсь, начнет работать еще до нового года. И не стесняйтесь звонить!
      Помните, я упоминала, что в паллиативной помощи нуждается 56 тысяч человек ежегодно? И в основной своей массе это именно те, кому надо подобрать правильную терапию (да, порой в условиях стационара). Для этого их надо доставить в больницу, подобрать схему и потом вернуть домой, а дальше время от времени посещать. Плюс надо иметь в виду всяческие обострения или нестандартные ситуации. А это все транспорт.
      Мы считали — ежедневно в Москве в транспортировке нуждаются 72-75 паллиативных пациентов. Сейчас финансово и организационно эта дополнительная нагрузка ложится на семью пациента, и порой является непреодолимым препятствием для госпитализации в хоспис - нет денег и нет того, кто перенесет пациента в машину. Родственники раз за разом вызывают скорую, порой по 4-5 раз за сутки. Но так быть не должно! Поэтому, увеличив нашу выездную службу примерно на 35 машин, мы сможем закрыть эту потребность.
      Но, подчеркну: главное все-таки в выездной службе — посещение больных на дому, контроль их состояния и подбор терапии. Конечно, выездная служба может делать перевязки, сменить катетер, научить родственников профилактировать пролежни. Плюс реагирование на обострения заболеваний. Транспортировка — функция важная, социальная, но все-таки на первом месте — патронаж.
      - Выездная служба планируется круглосуточной?
      - Безусловно! 24 часа — семь дней в неделю — 365 дней в году. Более того, именно для правильной организации работы будет создан специальный, также круглосуточный координационный центр. Во всех семьях, где есть паллиативный пациент, где-то на видном месте, например магнитом на холодильнике, должен висеть телефонный номер координационного центра. И нам предстоит приучить и пациентов, и их родственников, что они во всех случаях сначала звонят сюда. И уже наши специалисты примут грамотное и обоснованное решение: когда надо ехать нашей службе, а когда необходимо отправить скорую. Но и в этом случае на пульт "103" будем обращаться мы.
      Более того — координационный Центр будет обращаться в специализированные клиники для организации непаллиативной помощи паллиативному больному.
      У нас на выездной службе должны быть разные бригады: и врачебные, и фельдшерские, и в основном сестринские. Тогда служба не станет чрезмерно дорогой.
      Алексей Иванович Хрипун (руководитель Департамента здравоохранения Москвы — ред.) уже дал соответствующее поручение, и мы сейчас занимаемся расчетами, так что вопрос расширения выездной службы, считайте, решенный. Осталось уточнить детали. Но надо четко понимать — структуру мы создадим сегодня, а в полной мере служба заработает в лучшем случае через пару лет. Как бы не хотелось ускориться — выше головы не прыгнешь. Быстро обучить людей и набрать штат не получится...
      Впрочем, главное, что на это есть деньги.
      - Много?..
      - Я не экономист, но кажется, достаточно. И Леонид Михайлович Печатников, и Алексей Иванович Хрипун относят развитие системы паллиативной помощи к приоритетным направлениям. Они поддерживают, они доверяют, и они искренне заинтересованы в том, чтобы все получилось.
      Вот вам только один пример. Когда происходит реорганизация — все боятся массовых увольнений. Но в рамках реорганизации службы паллиативной помощи будет сокращено порядка 10 штатных единиц административно-управленческого аппарата, а создано — около 300 рабочих мест, причем в не управленческих, а именно медицинских — в выездной службе и координационном центре.
      - Как-то в течение всего разговора мы ни разу не сослались на зарубежный опыт...
      - Москва — особенный город: при таких масштабах и при таком огромном количестве жителей, — особенно не на что ссылаться. В таком виде подобной структуры нет нигде в мире. И тому есть простое объяснение: паллиативные службы возникли в Великобритании 70 лет назад, в Канаде — 55 лет назад, в США — 50 лет назад. И они имели возможность развиваться постепенно, налаживая и шлифуя систему. Если говорить образно, то на западе просто тиражировался хоспис, был один - стало много, а затем на эти хосписы просто надели систему управления. Даже в Восточной Европе, где возраст паллиативной службы чуть больше 25 лет — даже там было время на постепенное развитие. У нас такой возможности нет. И времени у нас тоже уже нет. Мы его упустили.
      Но все же нам помогают британские и израильские специалисты. Помогают не повторить их ошибки и просчитать предстоящие расходы. Помогают обучать персонал - и наверстывать упущенное время.
       
      Комментарий Департамента здравоохранения Москвы
      Департамент здравоохранения города Москвы реорганизует систему паллиативной помощи. По словам министра правительства и руководителя столичного Департамента здравоохранения Алексея Хрипуна, "принято важнейшее управленческое решение, которое позволит обеспечить доступную и качественную медицинскую помощь всем нуждающимся в ней пациентам и во всех профильных лечебных организациях. Более того, согласно этому приказу мы сокращаем административно-управленческий аппарат, создаем новые рабочие места для врачей и среднего медицинского персонала. Система паллиативной помощи – особое направление в столичном здравоохранении и очень важно, чтобы это новое направление развивалось идеологически, методически и функционально. В Москве уже работает Центр паллиативной медицины, 8 городских хосписов, прием ведут более полусотни кабинетов в городских поликлиниках, специальные отделения для детей и взрослых в многопрофильных стационарах. Мы планируем расширять возможности нашей патронажной службы, увеличивать количество выездных бригад, обеспечение этих пациентов всеми необходимыми лекарственными препаратами".
       
      Теги: Нюта Федермессер
    • Автор: AlekcDolche
      Явление уже окрестили "ашотостроем"
      Аферисты начали строить в Новой Москве фальшивые многоквартирные дома. То есть, сами строения, конечно, настоящие. Просто возведены они с таким количеством нарушений, что единственное их будущее — отправиться под снос. Ведь кирпичные корпуса вырастают прямо посреди дачных участков. Почему так получается? И как быть тем, кого угораздило купить квартиру в таком доме?
      ДЕМПИНГ НА РЫНКЕ
      Пару незаконных «садовых домиков» Департамент городского имущества (ДГИ) нашел в деревне Дудкино (относится к поселку Мосрентген) на территории Новой Москвы. Предприниматель Ашот Будумян купил четыре земельных участка по шесть соток и построил на них два трехэтажных здания общей площадью 800 «квадратов».
      - В Интернете появились объявления о продаже квартир в этих зданиях, - рассказала «КП» пресс-секретарь ДГИ Татьяна Колесник. - Это мошенничество чистой воды. Вид разрешенного использования для данных земельных участков — садоводство. Поэтому законно продать или купить жилье в таком доме невозможно. Мы направили иск в суд, чтобы запретить все регистрационные действия с квартирами. Будем добиваться и сноса объектов.
      Средняя стоимость «двушки» в поселке Мосрентген - 6-7 млн. рублей. Ашот Будумян демпинговал по-полной: продавал жилье чуть дороже 4 млн. рублей. К счастью, квартиры продать не успели - чиновники тут сработали на опережение. Но случай в Дудкино - не единственный (см. «Кстати».)
      ПРАВИЛЬНЫЙ ПОДХОД К НАЧАЛЬСТВУ
      Как же получилось, что строительство многоквартирных домов никто не заметил еще на стадии котлована?
      Закон ведь разрешает людям возводить на своей земле постройки до трех этажей включительно. Если есть деньги, можно сделать хоть огромный особняк. Но это должен быть дом с одним электро- и водосчетчиком. Строить корпуса с подъездами, лестничными клетками и разделенными квартирами закон запрещает.
      - И никто до последнего момента не забил тревогу? - спрашиваю у Татьяны Колесник.
      - По закону №66 «О садоводческих, огороднических и дачных некоммерческих объединениях граждан», контролировать строительство на участках должно садовое правление, - поясняет сотрудник ДГИ. - У инспекции по недвижимости нет полномочий проверять дома дачников. Собственно, соседи и написали жалобу нам.
      Судя по всему, властям пожаловались именно рядовые огородники. Само правление молчало до упора — видимо, предприниматель Будумян нашел к начальству «правильный» подход.
      ВОПРОСЫ - РЕБРОМ
      Почему нельзя строить могоквартирные дома за городом?
      - По правилам, вокруг большого здания обязательно должен идти пожарный проезд, дороги должны быть широкими, нужен благоустроенный двор, - рассказал «КП» зампрефекта ТиНАО Илья Исаев. - На шести сотках все это не сделаешь. Местные инженерные коммуникации (газ, вода, электричество) не рассчитаны на многоквартирные дома. По закону, дом на садовом участке не должен занимать больше 40% территории. А два трехэтажных строения в Дудкино оккупировали все свободное пространство. В конце концов, на даче даже прописаться нельзя.
      Как понять, что вас хотят обмануть?
      - Покупатель обязательно должен посмотреть два документа у продавца недвижимости, - говорит Исаев. - Первое — вид разрешенного использования земельного участка. Там должно быть написано, что допускается строительство жилья. Второе — застройщик обязан показать разрешение на возведение многоквартирного дома на участке.
      Что делать, если попался?
      Люди, купившие квартиры у аферистов, по закону, становятся чуть ли не соучастниками самостроя.
      - Жильцы больших домов на дачных участках, когда дело доходит до сноса, обычно утверждают, что с документами все в порядке, что они и подумать не могли о каких-то последствиях, - поясняет юрист Анна Анохина. - Но как оформлялось право собственности в доме, который официально не сдан? Получается, жильцы имели процент долевой собственности в доме, а не право на конкретные квартиры. И тогда нельзя говорить об отсутствии проблем с документацией. Получается, люди сами пошли на риск, покупая подозрительно дешевое жилье с сомнительной официальной документацией.
      - Договоры продажи жилых помещений подлежат государственной регистрации, - говорит руководитель практики правовой защиты недвижимости Александр Латыев. - Но сначала надо показать Росреестру разрешение на ввод дома в эксплуатацию. А его нет, так как здание — самострой. Выходит, де-юре не было никакой «продажи» квартир в этом доме, а их «покупатели» отдавали застройщику деньги под не имеющие никакой юридической силы бумаги, лишь для вида названные договором.
      Единственное, что остается обманутым жильцам — потребовать застройщика вернуть деньги. Но тот может просто скрыться с выручкой, «кинув» своих жертв. Тогда мошенника придется искать полиции. Но даже если его найдут, не факт, что у него найдется необходимая сумма.
       
       
      КОММЕНТАРИЙ МЕСТНЫХ ВЛАСТЕЙ
      «У нас полно таких домов с нарушениями!»
      - Строит человек на своем участке дом, пусть строит — я жаловаться на него не собираюсь, - заявила «КП» председатель садового некоммерческого товарищества «Дудкино» Наталья Суверток. - У нас это первое многоквартирное здание. Но у соседних СНТ домов на десятки семей полно. Они даже документы на постройки как-то оформляют.
      - По вашему, нормально, что на дачах строят большие здания?
      - Это плохо. Но я взяла с Ашота Будумяна расписку, что он не будет строить многоквартирный дом. Пока хозяин не начнет продавать метры отдельным собственникам, меня его здание не волнует.
       
       

  • Сейчас популярно